Неточные совпадения
Он думал о благополучии дружеской жизни, о том, как бы хорошо было жить с другом на берегу какой-нибудь реки, потом чрез эту реку начал строиться у него мост, потом огромнейший дом с таким высоким бельведером, [Бельведер — буквально:
прекрасный вид; здесь: башня на здании.] что можно оттуда видеть даже Москву и там пить
вечером чай на открытом воздухе и рассуждать о каких-нибудь приятных предметах.
— Что же это? — с отчаянием спрашивала она, когда вдруг становилась скучна, равнодушна ко всему, в
прекрасный, задумчивый
вечер или за колыбелью, даже среди ласк и речей мужа…
Наш брат охотник может в одно
прекрасное утро выехать из своего более или менее родового поместья с намереньем вернуться на другой же день
вечером и понемногу, понемногу, не переставая стрелять по бекасам, достигнуть наконец благословенных берегов Печоры; притом всякий охотник до ружья и до собаки — страстный почитатель благороднейшего животного в мире: лошади.
Как бы то ни было, только в один
прекрасный летний
вечер Маша, завязав кое-какие тряпки в небольшой узелок, отправилась вон из чертопхановского дома.
— Ну, хорошо, хорошо, ступай…
Прекрасный человек, — продолжал Мардарий Аполлоныч, глядя ему вслед, — очень я им доволен; одно — молод еще. Всё проповеди держит, да вот вина не пьет. Но вы-то как, мой батюшка?.. Что вы, как вы? Пойдемте-ка на балкон — вишь,
вечер какой славный.
— Ба, да это ты, Циммер! — сказал ему Грэй, признавая скрипача, который по
вечерам веселил своей
прекрасной игрой моряков, гостей трактира «Деньги на бочку». — Как же ты изменил скрипке?
Дорогу эту можно назвать
прекрасною для верховой езды, но только не в грязь. Мы легко сделали тридцать восемь верст и слезали всего два раза, один раз у самого Аяна, завтракали и простились с Ч. и Ф., провожавшими нас, в другой раз на половине дороги полежали на траве у мостика, а потом уже ехали безостановочно. Но тоска: якут-проводник, едущий впереди, ни слова не знает по-русски, пустыня тоже молчит, под конец и мы замолчали и часов в семь
вечера молча доехали до юрты, где и ночевали.
Наш корабль стоял на якоре у берега Африки. День был
прекрасный, с моря дул свежий ветер; но к
вечеру погода изменилась: стало душно и точно из топленной печки несло на нас горячим воздухом с пустыни Сахары.
А мы с ним, надо вам знать-с, каждый
вечер и допрежь того гулять выходили, ровно по тому самому пути, по которому с вами теперь идем, от самой нашей калитки до вон того камня большущего, который вон там на дороге сиротой лежит у плетня и где выгон городской начинается: место пустынное и прекрасное-с.
— В тюрьме, куда меня посадили, — рассказывал Крыльцов Нехлюдову (он сидел с своей впалой грудью на высоких нарах, облокотившись на колени, и только изредка взглядывал блестящими, лихорадочными,
прекрасными, умными и добрыми глазами на Нехлюдова), — в тюрьме этой не было особой строгости: мы не только перестукивались, но и ходили по коридору, переговаривались, делились провизией, табаком и по
вечерам даже пели хором.
Они являлись в клуб обедать и уходили после ужина. В карты они не играли, а целый
вечер сидели в клубе, пили, ели, беседовали со знакомыми или проводили время в читальне, надо заметить, всегда довольно пустой, хотя клуб имел
прекрасную библиотеку и выписывал все русские и многие иностранные журналы.
В тот же
вечер условились: обоим семействам искать квартир, которые были бы рядом. В ожидании того, пока удобные квартиры отыскались и устроились, Бьюмонты прожили на заводе, где, по распоряжению фирмы, была отделана квартира для управляющего. Это удаление за город могло считаться соответствующим путешествию, в которое отправляются молодые по
прекрасному английскому обычаю, распространяющемуся теперь во всей Европе.
Я часто испытывал жгучую тоску в чудный лунный
вечер в
прекрасном саду, в солнечный день в поле, полном колосьев, во встрече с
прекрасным образом женщины, в зарождении любви.
Рассказывали, будто он нарочно ждал торжественного званого
вечера у родителей своей невесты, на котором он был представлен весьма многим значительным лицам, чтобы вслух и при всех заявить свой образ мыслей, обругать почтенных сановников, отказаться от своей невесты публично и с оскорблением и, сопротивляясь выводившим его слугам, разбить
прекрасную китайскую вазу.
Но чаще всего у него не было денег, и он просиживал около своей любовницы целыми
вечерами, терпеливо и ревниво дожидаясь ее, когда Соньку случайно брал гость. И когда она возвращалась обратно и садилась с ним рядом, то он незаметно, стараясь не обращать на себя общего внимания и не поворачивая головы в ее сторону, все время осыпал ее упреками. И в ее
прекрасных, влажных, еврейских глазах всегда во время этих разговоров было мученическое, но кроткое выражение.
«Каждый
вечер я играю роль
прекрасного Иосифа, но тот по крайней мере хоть вырвался, оставив в руках у пылкой дамы свое нижнее белье, а когда же я, наконец, освобожусь от своего ярма?»
Недели две продолжалась в доме беспрестанная стукотня от столяров и плотников, не было угла спокойного, а как погода стояла
прекрасная, то мы с сестрицей с утра до
вечера гуляли по двору, и по саду, и по березовой роще, в которой уже поселились грачи и которая потом была прозвана «Грачовой рощей».
Прекрасным осенним
вечером, когда румяная заря ярким полымем догорала на золоченых кремлевских вышках, Розанов с Райнером выехали из одного переулка в Чистые Пруды и остановились у ворот дома полковника Сте—цкого.
В радости они не знали, что делать.
Вечер был
прекрасный. Они отправились куда-то за город, в глушь, и, нарочно отыскав с большим трудом где-то холм, просидели целый
вечер на нем, смотрели на заходящее солнце, мечтали о будущем образе жизни, предполагали ограничиться тесным кругом знакомых, не принимать и не делать пустых визитов.
Познакомив своего друга Гарина с Гиршфельдом и, вспрыснув приезд в Москву и это знакомство шампанским за
прекрасным обедом в ресторане «Эрмитаж», князь Владимир повез Виктора
вечером на Тверскую улицу, в театр, распорядившись еще во время обеда послать за двумя креслами первого ряда.
Разочарованная ли судьбою, утомленная ли долгим ожиданием, или же под влиянием страсти, но только в один
прекрасный день, или лучше сказать
вечер, она убежала из родительского дома с сыном и наследником неизмеримых богатств незадолго до того отошедшего к праотцам местного откупщика.
— Какой
вечер прекрасный! — продолжала Любонька.
Лидочка в одном из уголков довольно обширной гостиной, полуосвещенной четырьмя восковыми свечами, сосредоточенно играла в куклы, находясь обыкновенно к
вечеру в таком состоянии, о котором домашние говорили «на нашу вертушку тихий стих нашел», и лишь одна Катя Бахметьева, за последнее время чуть не ежедневно посещавшая Талечку, глядела на разговаривающих во все свои
прекрасные темно-синие глаза.
В один из январских
вечеров 1806 года в обширной людской села Грузина стоял, как говорится, «дым коромыслом». Слышались песни, отхватывали лихого трепака, на столе стояла водка, закуски и сласти для
прекрасной половины графской дворни.
«Черт знает, что такое! — рассуждал он в своей не совсем трезвой голове. — Сегодня поутру был в непроходимых лесах — чуть с голоду не уморили, а
вечером слушал
прекрасное хоровое пение и напился и наелся до одурения, — о, матушка Россия!»
— Это всё оттого они так угрюмы сегодня, — ввернул вдруг Липутин, совсем уже выходя из комнаты и, так сказать, налету, — оттого, что с капитаном Лебядкиным шум у них давеча вышел из-за сестрицы. Капитан Лебядкин ежедневно свою
прекрасную сестрицу, помешанную, нагайкой стегает, настоящей казацкой-с, по утрам и по
вечерам. Так Алексей Нилыч в том же доме флигель даже заняли, чтобы не участвовать. Ну-с, до свиданья.
— Нет, она его не любит, то есть она очень чиста сердцем и не знает сама, что это значит: любить. Мадам фон-Калитин ей говорит, что он хороший молодой человек, а она слушается мадам фон-Калитин, потому что она еще совсем дитя, хотя ей и девятнадцать лет: молится утром, молится
вечером, и это очень похвально; но она его не любит. Она может любить одно
прекрасное, а он не прекрасен, то есть душа его не прекрасна.
Крутогорск расположен очень живописно; когда вы подъезжаете к нему летним
вечером, со стороны реки, и глазам вашим издалека откроется брошенный на крутом берегу городской сад, присутственные места и эта
прекрасная группа церквей, которая господствует над всею окрестностью, — вы не оторвете глаз от этой картины.
«Приезжайте сегодня
вечером, вас ждет карета на площади, в стороне от других. Позвольте,
прекрасный мечтатель, отвезти вас туда, куда зовет вас любовь».
Полина поняла его очень хорошо и тотчас же написала к Петру Михайлычу записку, в которой очень любезно приглашала его с его милой дочерью посетить их
вечером, поясняя, что их общий знакомый, m-r Калинович, обещался у них читать свой
прекрасный роман, и потому они, вероятно, не откажутся разделить с ними удовольствие слышать его чтение.
И странно: лицо ее, в котором я не заметил ничего особенно
прекрасного с первого взгляда, в этот же
вечер поминутно становилось для меня все
прекраснее и привлекательнее.
Правильный, нежно очерченный овал лица, довольно правильные черты, густые и действительно
прекрасные волосы, обыденная домашняя их прическа, тихий, пристальный взгляд; при встрече с ней где-нибудь я бы прошел мимо нее, не обратив на нее никакого особенного внимания; но это было только с первого взгляда, и я успел несколько лучше разглядеть ее потом в этот
вечер.
«Несравненная Гранпа», каковым эпитетом, наряду со «знаменитой», награждали ее газеты, узнала о самоубийстве Николая Герасимовича в тот же, как и Маслов,
вечер, или, лучше сказать, ночь. Маргарита Максимилиановна, красота которой сводила с ума и юношей и старцев, за последнее время стояла во главе
прекрасной половины «веселящегося Петербурга».
Вечером вся публика высыпала на бульвар, куда выплывали и все разнокалиберные и разномастные представительницы
прекрасного пола.
В один из далеко не
прекрасных для последнего воскресных
вечеров 1871 года он вместе со своим товарищем, Михаилом Масловым, сидел в первом ряду «Буффа», что было запрещено даже в других, не находившихся под начальственным запретом театрах, как вдруг, в антракте, подходит к молодым людям известный в то время блюститель порядка в Петербурге Гофтреппе, в сопровождении полицейского офицера.
Улегшись, я закрыл глаза, скоро опять открыв их. При этом моем состоянии сон был
прекрасной, но наивной выдумкой. Я лежал так долго, еще раз обдумывая события
вечера, а также объяснение с Гезом завтра утром, которое считал неизбежным. Я стал наконец надеяться, что, когда Гез очнется — если только он сможет очнуться, — я сумею заставить его искупить дикую выходку, в которой он едва ли не раскаивается уже теперь. Увы, я мало знал этого человека!
Полюбил меня Карганов и в тот же
вечер пришел к нам в палатку с двумя бутылками
прекрасного кахетинского, много говорил о своих боевых делах, о знаменитом Бакланове, который его любил, и, между прочим, рассказал, как у него из-под носа убежал знаменитый абрек Хаджи-Мурат, которого он под строгим конвоем вел в Тифлис.
В сплетне была доля правды. Сделав визит семейству Зиненок, Квашнин стал ежедневно проводить у них
вечера. По утрам, около одиннадцати часов, в Шепетовскую экономию приезжала его
прекрасная тройка серых, и кучер неизменно докладывал, что «барин просит барыню и барышень пожаловать к ним на завтрак». К этим завтракам посторонние не приглашались. Кушанье готовил повар-француз, которого Василий Терентьевич всюду возил за собою в своих частых разъездах, даже и за границу.
В один из ноябрьских
вечеров 1740 года в уютной и роскошно меблированной комнате внутренней части дворца в Летнем саду, отведенной для жительства любимой фрейлины императрицы Анны Иоанновны, Якобины Менгден, в резном вычурного фасона кресле сидела в задумчивости ее
прекрасная обитательница.
Во время одной из прогулок князя и княжны по зиновьевскому саду они подошли к стеклянной китайской беседке, стоявшей в конце сада над обрывом. Из беседки открывался
прекрасный вид на поле и лес. Был шестой час
вечера, и солнце уже не обжигало земли своими все же ослабевшими после полудня лучами. Княжна Людмила и князь Сергей Сергеевич вошли в беседку.
Лаптев же, как бы ни было, москвич, кончил в университете, говорит по-французски; он живет в столице, где много умных, благородных, замечательных людей, где шумно,
прекрасные театры, музыкальные
вечера, превосходные портнихи, кондитерские…
Москва же развлекала ее, улицы, дома и церкви нравились ей очень, и если бы можно было ездить по Москве в этих
прекрасных санях, на дорогих лошадях, ездить целый день, от утра до
вечера, и при очень быстрой езде дышать прохладным осенним воздухом, то, пожалуй, она не чувствовала бы себя такой несчастной.
Аннинька явилась вновь в роли «
Прекрасной Елены», и в тот же
вечер, «на сей только раз», роль Ореста выполнила девица Погорельская 2-я, то есть Любинька.
Помню, я шел с ним однажды в один
прекрасный летний
вечер от Ивана Иваныча.
Прасковья Ивановна была не красавица, но имела правильные черты лица,
прекрасные умные, серые глаза, довольно широкие, длинные, темные брови, показывающие твердый и мужественный нрав, стройный высокий рост, и в четырнадцать лет казалась осьмнадцатилетнею девицей; но, несмотря на телесную свою зрелость, она была еще совершенный ребенок и сердцем и умом: всегда живая, веселая, она резвилась, прыгала, скакала и пела с утра до
вечера.
Княжны Баратова и Прозоровская не пропустили ни одного
вечера, ни одного бала. Несмотря на свой физический недостаток, княжна любила танцы — они молодили ее, — и танцевала она легко и без устали. В кавалерах не было недостатка. Она была тем для всех привлекательным мешком, на котором было написано магическое слово «миллион». Для такого
прекрасного содержимого она была даже чересчур изящна и красива.
А звуки все таяли и умирали в благовонном июньском воздухе. На смену им рождались новые вдохновенно-прекрасные, молодые и мощные, без конца, без конца. Как никогда прежде, божественно хорошо играл в этот
вечер счастливый любящий Вальтер.
Старику стало тяжело среди этих людей, они слишком внимательно смотрели за кусками хлеба, которые он совал кривою, темной лапой в свой беззубый рот; вскоре он понял, что лишний среди них; потемнела у него душа, сердце сжалось печалью, еще глубже легли морщины на коже, высушенной солнцем, и заныли кости незнакомою болью; целые дни, с утра до
вечера, он сидел на камнях у двери хижины, старыми глазами глядя на светлое море, где растаяла его жизнь, на это синее, в блеске солнца, море,
прекрасное, как сон.
После обеда Семен Николаевич отправлялся на часок отдохнуть и затем уже проводил
вечер, слушая
прекрасную игру на рояли преимущественно одной из дочерей, или же большею частию за карточным столом с гостями.
В то время, когда происходила описанная нами сцена в кабинете «власть имущей в Москве особы», Дарья Николаевна Салтыкова уже встала, оделась тщательнее обыкновенного и занялась хозяйственными распоряжениями. На нее снова, как говорили дворовые, нашел «тихий стих». Она была на самом деле в
прекрасном расположении духа и даже говорила со всеми ласковым, медоточивым голосом. Происходило это от приятно вчера проведенного
вечера и от предвкушения сладости сегодняшнего второго свидания.